Прямая речь, Хорошо для дела, Экономическая история

Балтийский курс. Новости и аналитика Воскресение, 07.03.2021, 20:44

Моя жизнь в газете. Очерки по новейшей истории Латвии. Глава 2

Ольга Павук, Dr.oec, главный редактор Baltic-course.com. Рига., 19.02.2021.версия для печати
Девяностые годы прошлого столетия. Лихие 90-е. Противоречивые. Для всех разные. Переломные для распавшейся большой страны и для каждого из нас, чья жизнь формировалась в условиях тотальной закрытости от всего мира, даже если мы этого до конца не осознавали. Многим пришлось закладывать фундамент новой, другой жизни, неизвестной и манящей. Для меня таким фундаментом стала газета «Бизнес & Балтия», всего шесть до сих пор вспоминаются как главные в новой для меня профессии журналиста. Но путь к ней лежал через ценные бумаги…

Глава 2. Ценные бумаги в подворотнях Киевской улицы

Одно из моих рабочих мест в начале 90-х – консалтинговая фирма «Экондата».

Об этой истории моей биографии стоит рассказать подробнее. Осень. 1992 год.  Фирма Гриши Зубарева Agris SL располагалась в здании Католической семинарии на Киевской улице, 9 (теперь ул.Католю) рядом с церковью Святого Франциска, в советское время в одном из ее флигелей находился детский садик, где фирма и арендовала помещение. Это был один з самых криминальных районов Риги в Латгальском предместье, слегка декадентском, именуемом в народе Маскачкой. Григорий тогда был советником по ценным бумагам и биржам министра финансов Улдиса Осиса (всеми забытый министр в правительстве Ивара Годманиса). Обуянный идеей создания в Латвии рынка ценных бумаг, Зубарев участвовал вместе с Dr. Юрисом Лебедоксом в создании Рижской фондовой биржи – первой в стране (не путать с Rīgas Fondu birža, открытой в 1995 году). Искал соратников, ему нужен был человек, способный делать анализ состояния фондового рынка. Кто-то присоветовал ему меня. И как говорил потом Григорий, у меня это «стало быстро получаться, и весьма недурно».  

 

Собирались мы там на Киевской небольшой компанией вечерами, была поздняя осень, темно и грязно. В подворотнях торговали паленой водкой и контрабандными сигаретами. Жуткое местечко. Назад к троллейбусной остановке возвращались всей компанией во избежание недоразумений, но одну из наших соратниц однажды-таки покусала собака.

 

Чем мы там занимались? Обсуждали идею создания в Латвии рынка и биржи ценных бумаг. При своем советском экономическом образовании, о том, что такое акции, векселя и пр. я имела весьма смутное представление, до перестройки все это было скорее из области литературы, чем экономики. Перечитала трилогию «Финансист. Титан. Стоик» Драйзера. Эта книга американского писателя стала бесценной с точки зрения пособия по первоначальному накоплению капитала, впоследствии я рекомендовала ее своим студентам, читая лекции по курсу «Рынок ценных бумаг». Родившись в один год с Лениным и оставивший этот мир в год окончания Второй мировой войны, Драйзер в своих романах филигранно передал страницы экономической истории более чем столетней давности. И оказалось, там столько аналогий с тем, что происходило в Латвии и в других постсоветских странах после распада СССР. Банки. Биржи. Акции. Страховые компании. Детективные агентства. Коррупция муниципальных чиновников. Для нас же это все было в новинку. «Век акций, рент и облигаций…» - только через сотню лет от тех времен, какие описывал Александр Блок. Тогда же привезла из Москвы изданную каким-то банком книгу с тем же названием «Век акций, рент и облигаций. Ценные бумаги Российской империи». Фолиант в 400 страниц, с иллюстрациями ценных бумаг и старинными фотографиями участников финансового рынка тоже приносила на свои семинары по ценным бумагам. 


Улица Католю (Киевская) в Риге. Слева ограда церкви и семинарии. Фото: livejournal.

Для пополнения своих знаний посещала публичные лекции коллеги по Институту экономики и друга нашей семьи профессора Юрия Николаевича Нетесина в Доме конгрессов, где он азартно рассказывал об акционерных обществах, акциях, облигациях, векселях. Ездила в командировки в Москву (визового режима еще не было) подучиться на курсах ценных бумаг при Российской товарной бирже. Нашими учителями там выступали молодые энергичные ребята -- маклеры и дилеры, успевшие поднатореть и заработать на бурно развивающихся фондовом и валютном российских рынках. Пожалуй, тогда это была лучшая школа -- акции «Менатеп», «Ринако», «Нипек», «Релком», «Аско», «МММ» -- бешеная доходность ценных бумаг этих компаний, за несколько месяцев их стоимость на созданной Константином Боровым Российской товарно-сырьевой бирже выросла раз в сто. Все это с нашей помощью привлекало и рижских предпринимателей.

 

Через некоторое время Зубарев перешел в корпорацию GRATA, став руководителем отдела ценных бумаг и предложив мне продолжить изучение и анализ зарождавшегося в Латвии рынка ценных бумаг, а также писать обзоры для деловой газеты «Экспресс», созданной в недрах известной тогда компании BONUS. Обзоры подписывались «Аналитическим отделом GRATA». Там же свои статьи о ценных бумагах публиковал мой коллега, профессор Латвийского университета Валерий Прауде (в 2000-х встречались с ним на Профессорском совете в Балтийской международной академии, членом которого он являлся).

 

Удивительные времена! Владелец GRATA Артур Ересько платил мне по тем временам баснословные деньги - за одну статью 100 долларов, у него же я заняла 400 долларов под будущие публикации на покупку огородного участка (об этом ниже отдельный сюжет). Это были первые «зеленые бумажки», которые довелось держать в руках.


Первая визитка в газете.

И вот тогда, когда мои обзоры попались на глаза Владимиру Гурову, тогда уже владельцу и главному редактору другой деловой газеты, он, узнав у Оли Лукашиной, кто их пишет, тут же пригласил меня на постоянную работу в «Бизнес&Балтию». В то время я уже подрабатывала в «Экондате» консультациями по ценным бумагам, а по вечерам мы с дочкой за дополнительную плату убирали офис фирмы (оформлен на эту работу был сын-подросток). Согласилась не раздумывая, получив предложение писать в газете о фондовом рынке. Так, с ценных бумаг начался мой путь в журналистику, а Гриша Зубарев невольно стал моим «крестным отцом». 

 

Придется сделать отступление, чтобы рассказать подробнее о нашей семейной эпопее под названием: «Операция Огород»… 

 

Это почти детективная история о покупке нашей первой недвижимости – огородного участка. Втянул в авантюру с огородом сын, старавшийся разными способами помогать оставшейся без отца семье. С тринадцати лет сын постоянно где-то подрабатывал, постигая на практике, что такое рыночная экономика. Первые свои деньги он выручил от продажи настенного ковра с вытканным портретом Ленина, привезенным отцом из какой-то командировки. Продавал газеты в электричках, книжки, издаваемые «Экондатой», в переходах, а потом и в банках, умело договариваясь с руководством, предоставляющим ему место прямо в торговом зале. Работал грузчиком в булочной, тетеньки-продавщицы, жалея его, помогали перетаскивать пятидесятикилограммовые мешки с сахаром и одаривали свежими батонами. Торговал консервами на рынке от имени фирмы бывшего коллеги по Институту экономики и друга нашей семьи Саши Гапоненко.

 

Огород тоже был идеей сына, мол будет запас продовольствия на зиму. Он же нашел земельный участок с домиком на сваях, неподалеку от нашего дома на Кишозере. Стоила эта «недвижимость» в 1991 году 42 тыс. латвийских рублей (около 250 долларов), деньги в то время для нас фантастические. 100 долларов одолжил друг семьи Слава Савицкий, тогда уже коммерсант и совладелец одного из первых совместных американо-советских предприятий. Остальные деньги по крохам собирали у друзей, давали кто сколько мог – по 10-20 долларов. Покупать огород пошли вместе с сыном. Репшики, 42 тысячи, несли в плетеной кошелке. В огородном кооперативе в присутствии его начальника передали деньги владельцу участка. И… счастливые отправились домой.

 

На другой день, в воскресенье, с каким-то скарбом, собрались на свой огород. Сын поехал на велосипеде впереди, мы с дочкой отправились за ним пешком. На подходе к участку услышали истошные крики и увидели рыдающего сына, с брошенным на дороге великом. Рядом огородные соседи пытались его как-то успокоить. Подойдя ближе, на месте только что приобретенного участка мы увидели свежее пепелище, сгоревший домик и обугленные деревянные рамки грядок. Все пропало. Ни огорода. Ни, взятых в долг, денег. С большими передрягами деньги удалось вернуть, помогли в переговорах с прежним владельцем те самые соседи-огородники, но не просто из сострадания, а за вознаграждение – в две тысячи репшиков. Пожар устроил кто-то из «врагов» прежнего хозяина. Ему, отставному военному, деньги от продажи были нужны для переезда в Россию. Вместе с соседями мы пришли к нему домой, выслушали от его жены кучу оскорблений ни за что, ни про что, в наш адрес. Деньги отдавать нам они не хотели, согласились вернуть половину суммы. Однако на другой день, оказавшийся-таки порядочным человеком, этот военный сам принес к нам домой остальное. Рассчитались с посредниками и на время забыли об этой авантюре.

 

Напомню, это был август 1991 года. Во время путча в Москве дочка находилась в принадлежавшем Минобороны пионерлагере в Вецаки, в поселок были введены танки и бронемашины, связь не работала. 21 августа Верховный Совет Латвийской Республики принимает конституционный закон «О государственном статусе Латвийский Республики», провозгласив Латвию независимым государством. Только после этого мы смогли забрать дочку из осажденного лагеря домой. Вот в эти-то смутные дни отставные военные срочно пытались продать свои дачи и садово-огородные участки.    

 

На этом наши огородные страдания не закончились. Следующей весной сын, обуреваемый своей идеей, нашел другой участок, тоже у Кишозера, в поселке Сужи (неподалеку от воинской части, перенятой латвийской армией) с домиком поприличнее, плодовыми деревьями и тоже с продавцом из военных, покидавших Латвию. Ценой, правда, подороже, уже за 500 долларов, 400 из которых были взяты в кредит у Артура Ересько под будущие статьи для GRATA, остальную сотню наскребли по сусекам.

 

Лето 1992-го мы с детьми провели в борьбе с сорняками и со страшным зверем – медведкой, подрезающей на корню все корнеплоды и не страшащейся даже жуткого армейского дуста, которым снабжал нас сосед-интендант. Все выходные мы с дочкой, не разгибая спины, рьяно пололи грядки, а за неделю медведка уничтожала все, что мы пытались вырастить. Пытались мы выращивать в теплице помидоры и огурцы, подкладывали под кустики с рассадой сырую салаку, вспомнив, как когда-то делала на семейном огороде мама. Но медведка добиралась и туда, придя через неделю на огород, мы находили подкошенные этим ракообразным чудовищем, жалкие растеньица. Борьба с медведкой завершилась не в нашу пользу. Урожай овощей был минимальным. На рассаду и семена тратилось больше, чем в результате вырастало. Ведро картошки посадили – ведро выкопали. Помидоры и огурцы, не съеденные медведкой, в теплице засыхали на корню, не помогало и то, что их в жаркие дни поливали добрые соседи-пенсионеры. Поспевали только сливы и яблоки, осенью сын мешками возил их на велосипеде домой, на Юглу. Ночами я их чистила-резала-варила. Компотами и вареньем мы обеспечили себя на всю зиму.  

 

Сын, которого копание в земле не прельщало, занимался плотницкими работами, приводил в порядок домик, прорубил окно в крыше, обклеил стены обоями. Так, два лета кряду, мы провели на свежем воздухе, с купаниями в Кишозере, расположенном неподалеку и сбором грибов и ягод в соседнем лесу, рядом был знаменитый боровичными полянами военный полигон.

 


В редакции «Бизнес & Балтии» с Лёвой Файнвейцем. 1993 г.

Надо сказать, что ко второму лету я уже трудилась в “Бизнес&Балтии”. Из выходных оставалась только суббота, воскресенье в газете день рабочий. Огород, приобретенный как подспорье в пропитании, стал обузой. Жалованье в газете было приличным, в отличие от РАУ, где я тем не менее продолжала работать на полную ставку, все же это был плюс к основному доходу.

 

Наш семейный бизнес-проект под названием «огород» с треском провалился, и мы решили его продать. Занимался продажей опять же сын, со сделки он выручил себе сто долларов, и еще пятьсот вернулось в семью. Тем не менее, в те пару лет огород был для нас палочкой-выручалочкой, местом летнего досуга, возможностью побыть на природе вместе с детьми хотя бы таким изощренным способом. Для себя же я поняла, что огородные страдания не мое, вспоминала маму-белоручку, которой ради семьи пришлось заниматься этим много лет, не думаю, что удовольствия ради.

 

Я же целиком окунулась в новый для меня мир журналистики, продолжая совмещать ее с работой в вузе. С утра на 32 автобусе ехала на лекции на другой конец города – с Юглы на Ломоносова. К двум часам надо было поспеть за Двину, на планерку в газету в Дом печати, выручало такси, моей зарплаты в РАУ как раз хватало на оплату таксистам. Бессмыслица, продолжавшаяся года три, пока в один момент я рассталась-таки с этим вузом, перейдя в другой, в центре города с более удобной логистикой и более регулярно выплачиваемой зарплатой.

 

В редакции газеты работа шла до глубокой ночи, до ухода очередного номера в типографию. По домам нас развозила редакционная машина, а поскольку маршрут обычно заканчивался на мне, самом дальнем углу по расстоянию от редакции, дома появлялась не раньше двух ночи. Детей если и видела, то в газете, где они тоже стали подрабатывать после уроков в школе. Часто, возвращаясь домой, читала прикрепленную к зеркалу в прихожей записку от дочки: «Мамуля, доброй ночи!». 

 

Подробнее о жизни в газете в следующей главе… 

 

 

 






Поиск