Журнал "Бизнес Класс", История, Книга

Должно быть, старинному замку в стиле французского неоренессанса и имению с живописным английским парком на двадцати четырех гектарах повезло бы больше, будь они по-прежнему владениями семьи баронов фон Вольф, чьи предки построили его в 1820 году. Сегодня «дворянское гнездо» переживает бедность и разруху, неведомые высокородным аристократам, знавшим придворные балы в сиянии бриллиантов, умевшим жить с комфортом и на широкую ногу. Ветер истории не пощадил Стамериену. И, тем не менее, старый замок полон очарования и романтического флера. Сохранившиеся в его стенах аутентичные предметы и объекты, от красавицы печки с лепным барельефом в бальном зале до «грациозного» деревянного манекена, по которому шились платья для одной из хозяек замка Алисы Барби, позволяют домыслить жанровые сценки из жизни здешних обитателей. И даже, может быть, угадать сюжеты разговоров, особенно если воспользоваться страницами романа «Гепард», которые обдумывались здесь. Описание Доннафугату – фамильного владения главного героя, дона Фабрицио Корберо князя Салины – похоже на Стамериену: «Рядом с собором замок с башенками, узкий фасад с семью окнами, выходившими на площадь, не давал представления о замке, ибо тот простирался еще и вглубь, объединяя строения разных видов. …Изображенные на стенах обезьянки, невысокая лестница, ведущая в сад, расположенный между виллой и тремя стенами ограды».

Но не будем забегать вперед – это место и его былые владельцы стоят того, чтобы рассказать о них обстоятельно.

Со Стамериене в Алуксненской волости, что в 200 км от Риги связаны судьбы выдающихся людей нескольких поколений, в том числе писателя Джузеппе Томази ди Лампедузы, по роману которого снят прославленный фильм «Леопард». Кадр их фильма.

ТЕНИ ЗАБЫТЫХ ПРЕДКОВ

Бароны фон Вольф прибыли из Силезии на территорию Лифляндии в XV веке. Весьма толковые мужчины этой семьи находились на государевой службе, были отмечены орденами, званиями, хорошими доходами. В 1936 году в Тарту издана книга Николая Фредерика фон Вольфа Die Reichstreiherren von Wolf in Livland 1670–1920, которая дала  яркие биографические сведения и портреты владельцев Стамериенского замка.

Генрих Иоганн Фредерик фон Вольф получил это поместье в 1826-м. Он был образованным человеком, юристом по профессии, учился в университетах Гейдельберга и Дерпта. Служил в Кредитном обществе видземских помещиков, был окружным депутатом в 1815 году, умер в июле 1832-го в поместье Муяну в Видземе, край Коцену, волость Вайдавас (до наших дней оно не сохранилось). Скажем сразу, что семье фон Вольф принадлежало 36 имений на территории нынешней Латвии, и часть построек из их владений теперь используются как общественно значимые объекты.

У Генриха Иоганна Фредерика и его жены Констанце фон Вольф (урожденной Менгден, родом из Каугури) было два сына – Эдуард и Борис. Старший из них, генерал-лейтенант Российской империи, адъютант Его Императорского Величества Николая I, Иоганн Готлиб Эдуард фон Вольф, наследовал имение в 1845 году. Он был женат на Софии Потемкиной, подруге детства единственной сестры царя Николая I.

В честь Софии фон Вольф ее супруг построил вблизи усадьбы маленькую деревянную православную церковь Святого Александра Невского, и это был первый православный храм в лифляндской глубинке. Надо сказать, что и сам барон фон Вольф принял православие, пойдя на такой компромисс ради благополучия семьи – по законам Российской империи в то время только православные могли получить землю в собственность на территории Лифляндской губернии. Эту веру наследовали и их потомки.

После смерти Эдуарда и Софии в 1887 году хозяином Стамериенского имения стал младший сын Борис фон Вольф. Он изучал экономику и хозяйство в Берлине, Лейпциге и Дерпте, получил степень доктора философии. Служил по специальным заданиям Министерства финансов Российской империи, был советником российского императорского двора, директором Александровского лицея в Санкт-Петербурге, где и умер в 1917-м за полгода до революции. Будучи человеком широких взглядов и ценителем искусств, Борис фон Вольф женился в 1894 году на знаменитой итальянской певице Алисе Барби, привнеся этим браком ген высокого искусства в кровь своих потомков. Именно Борису выпала тяжкая участь пережить поджог замка бунтовщиками в смутном 1905-м, а затем осуществить его реновацию.

*   *   *

С именами Бориса и Алисы фон Вольф связана история белокаменного храма Святого Александра Невского, построенного рядом со старой церквушкой. Зарегистрированный на латышскую православную общину, он был освящен 6 июня 1904 года архиепископом Рижским и Елгавским Агафенгелом в присутствии 12 священников и большого количества верующих – храм строился на деньги, собранные всем миром. 35 тысяч рублей золотом по народному прошению пожертвовал царь Николай II. Чета фон Вольф для украшения крестов на куполе и колокольне отдала свой свадебный подарок – 54 крупных кристалла горного хрусталя, которые и сегодня в солнечный день сверкают, как бриллианты. В мире есть лишь еще одна церковь с хрустальным крестом (в Америке), да и то в нем всего лишь восемь кристаллов хрусталя.

У стамериенской церкви своя остросюжетная история и трудная судьба, о которой стоит сказать хотя бы вкратце. В 1960-х годах богослужение здесь было запрещено, а все церковное убранство приказали уничтожить. Иконостас порубили на куски и сожгли в школьной котельной. Две иконы людям удалось спрятать в своих домах – одну на чердаке, другую в подвале, где они пролежали до 1995 года, когда вернулись на свои места. И вот чудо: совершенно случайно оказалось, что на них изображены ангел и ангел-хранитель. Был у храма и еще один «ангел-спаситель» – блаженная Аннушка, которая поселилась в разоренном храме в комнатке под хорами и несколько лет, до самой своей кончины, берегла его от недобрых посягательств. А они случались, и не раз. Самым страшным был приказ Бориса Пуго, тогдашнего первого секретаря ЦК компартии Латвии, сравнять пустующую церковь с землей и построить в этом живописном уголке дом отдыха для партийных бонз. Днем и ночью перед приездом комиссии здесь спешно устраивали склад запчастей для сельхозтехники, чтобы показать, что объект используется для нужд народного хозяйства.

А в 1980-е, спохватившись, храм справедливо причислили к числу памятников архитектуры и даже выделили немного средств из Фонда культуры на его восстановление. Их, однако, не хватило даже на то, чтобы вставить выбитые окна и оштукатурить стены. Таким убогим его увидели супруги Ирина и Александр Сазоновы, переехавшие в 1985 году в Стамериену из Елгавы и ставшие инициаторами возрождения святыни к новой жизни. Сегодня церковь, спасенная от гибели и отреставрированная, стоит как новенькая, олицетворяя тот факт, что люди, если возьмутся за дело сообща, способны свернуть горы. Внутри, правда, немного пустовато – большой потенциал для благотворительности. А спасенные иконы с ликами ангелов висят на своем законном месте.  

Хозяйка замка Алиса Барби, знаменитая итальянская певица, жена Бориса фон Вольфа.

ИСКУССТВО И ЛЮБОВЬ

Сценическая карьера камерной певицы Алисы Барби (сопрано) продлилась 12 лет. Ученица Дзамбони и Ванучини успешно дебютировала в Милане в 1882 году, много гастролировала, в том числе в России, где любовь к итальянской классике была настолько велика, что даже в заштатном Таганроге была роскошная «Итальянская опера». На ее сцене выступали Николай Рубинштейн, Сергей Танеев, Модест Мусоргский, Дезире Арто и Алиса Барби. Известно, что там ей рукоплескал и Антон Чехов.

Подробный отзыв об искусстве этой певицы оставил ее близкий друг и большой поклонник князь Сергей Волконский, внук декабриста, директор Императорских театров. Он писал: «В числе четырех певиц, которых выделяю как драгоценнейшие единицы в той массе прекрасных певиц, которых пришлось мне слышать, вторую (после Панаевой) назову Алису Барби. Это был тоже огонь, но какою-то внутреннею силою сдержанный. Она пела по-итальянски и по-немецки, пела огромный репертуар, но настоящий духовный воздух ее музыкальной души были старые итальянцы – Монтеверди, Кальдара, Дуранте и другие. Эта удивительная старая музыка была тем руслом, в котором Алиса Барби могла показать и жар своей горячей итальянской крови, и строгость классических форм латинской расы. Впоследствии она прибавила к своему репертуару много Шуберта и Брамса. У нее не было той светозарности, которою сияла Панаева, но в ней было много внутреннего света, который преображал ее; она обладала удивительным даром перевоплощения; она вся менялась в соответствии с тем, что пела. Она вышла замуж за барона Вольфа. В имении Вольфов в Лифляндии, в баронской среде, между чопорными старыми тетками мужа ей, горячей итальянке, кажется, бывало нелегко. В 1905 году она должна была спасаться от погромов и лесами и болотами пробираться до станции, которая от дому отстояла на восемьдесят верст. В Петербурге я часто бывал у нее в Косом переулке – незабвенные часы!»

Воспоминания князя Волконского (кстати, это в него была влюблена Марина Цветаева и посвятила ему большой цикл стихотворений), придают образу хозяйки Стамериены теплоты и обаяния. Выйдя замуж, Алиса Барби оставила сцену, чем повергла в отчаяние сильно увлеченного ею 60-летнего Иоганнеса Брамса. Он лично аккомпанировал ей на прощальном концерте в венском зале «Безендорфен», где выступали лучшие пианисты мира.

Овдовев после 33 лет брака, Алиса три года спустя вышла замуж за итальянского дипломата Пьетро Томази дела Торетти, а дни ее завершились в вечном городе Риме теплым сентябрем 1948 года.

Владелец замка Борис фон Вольф, советник российского императорского двора, директор Александровского лицея в Санкт-Петербурге.

В браке Алисы и Бориса фон Вольф родились две дочери. Предмет нашего внимания – старшая, Александра Мария Алиса фон Вольф, в обиходе просто Александра. После отъезда матери в Италию, с 1925 года она становится единственной владелицей имения. Родилась Александра в Ницце в 1894-м, сочеталась браком в Прибалтике . Ее супруг Андрей Валтер Пилар фон Пилхау был родом из Эстонии, его семье принадлежало поместье под Пярну, но поселились молодожены в Стамериене. Через 14 лет их брак завершился разводом – 10 июля 1932-го. А уже 24 августа того же года в Благовещенской церкви Риги, что возле Центрального рынка, Алиса венчалась с родственником своего отчима писателем Джузеппе Томази ди Лампедузой, записанным в церковных книгах как Иосиф Юльевич. В биографии ди Лампедузы, изданной в Италии его любимым племянником Джоакино Ланцо Томази после смерти писателя, на 35 фотографиях во всей красе представлена Стамериена и на 5 – Рига.

Джузеппе Мария Фабрицио Салваторио Витарио Томази – таково полное имя 11-го принца ди Лампедуза, знатного сицилийского аристократа, герцога города Пальма ди Монтекьяро и владетельного принца островка Лампедуза у берегов Сицилии.

ПОВОРОТЫ СУДЬБЫ

Джузеппе Мария Фабрицио Салваторио Витарио Томази – таково полное имя 11-го принца ди Лампедуза – родился 23 декабря 1896 года в Палермо. Казалось бы, так давно, однако он был на шесть лет моложе Марины Цветаевой, Бориса Пастернака, Ильи Эренбурга, что зримо приближает к нам во времени знатного сицилийского аристократа, герцога города Пальма ди Монтекьяро и владетельного принца островка Лампедуза  у берегов Сицилии. Впрочем, в то время, когда он родился, эти громкие титулы были скорее номинальными, однако давали почувствовать их носителю, какое место подобает ему в обществе.

Ему была не свойственна аристократическая спесь. На жизненном пути молодого человека были годы серьезной учебы в Европе, особенно в Лондоне. Джузеппе был страстным англофилом, обожал Лондон, старые британские имения с их лесными угодьями, полными фазанов и оленей, культивировал в себе любовь к британской литературе и культуре и посвятил английскому литературоведению немало научных работ.

Любимая Англия подарила Джузеппе судьбоносную встречу в 1925 году с аристократкой из Латвии Александрой фон Вольф, студенткой, изучающей психологию. Они встретились в итальянском посольстве в Лондоне, где служил дядя Джузеппе, уже упомянутый нами итальянский дипломат. Ради Джузеппе ди Лампедузы замужняя женщина Александра разрушила свой брак, а он затем ради того, чтобы обвенчаться с ней, сменил веру предков-католиков, приняв православие.

В 1927 году Джузеппе посетил Стамериену – имение возлюбленной Лисии (так он называл Александру). Судя по всему, здесь итальянскому гостю было хорошо, он повторял свои визиты неоднократно в разные годы, а после венчания какое-то время проживал в Стамериене с супругой, пока дела не призвали его на родину. В 1934 году умер его отец, и Джузеппе наследовал титул принца ди Парма. Как знать, возможно, этот замечательный человек поселился бы в Латвии навсегда, и здешние леса, полные дичи, заменили бы ему британский Wood, но принятие пакта Молотова – Риббентропа вынудило синьора Джузеппе с молодой супругой переехать в Рим, где тогда жила и мать Александры, а затем на свою родину – в Палермо. Известно, что в 1941–42 годах, надеясь вернуть свое родовое гнездо, Александра приезжала в Стамериену, но уехала ни с чем.

Участник кровавых сражений Первой мировой войны, побывавший в австрийском лагере для военнопленных, откуда бежал и пешком добирался до Италии, Томази ди Лампедуза  в 1940-м опять был призван в армию, но в 1942-м благополучно демобилизован, поскольку занимался сельскохозяйственной деятельностью, считавшейся особенно полезной для нации в годы войны. Идеологию фашизма ди Лампедуза называл циничной, категорически не принял фашистский режим Муссолини, установившийся в Италии, переживал, что его страна воевала на стороне Германии.

Годы войны Джузеппе, его мать, жена и кузены провели на побережье в Капо д`Орландо. В 1943-м дворец семьи в Палермо был разрушен в результате союзнических бомбардировок. После окончания войны, изменившей политическое лицо Италии, а также после смерти матери Джузеппе в 1946 году они с женой Александрой приобрели старое семейное имущество ди Лампедузы и обширный палаццо в Палермо.

Подробности личной жизни четы ди Лампедуза нам не очень известны, хотя о них были написаны книги и даже снято кино, но авторы художественных произведений обогатили сюжеты своей фантазией. Так, героиня книги Бориса Бьянкери «Возвращение в Стомерзее» (так на немецкий лад называлась Стамериена) престарелая баронесса Александра Алиса (гибридный образ матери и дочери фон Вольф) в революцию бежит от большевиков в Италию, а уже в наши дни навещает родные места – бывшее свое поместье в Латвии. Удрав от своих сопровождающих, она умирает на скамейке вокзала в Риге, чтобы быть похороненной на родной земле.

На самом деле, живя в Италии, Лисия практиковала как психоаналитик – модная профессия для той поры, как, впрочем, и сегодня. Джузеппе предавался литературному труду, исследовал западноевропейскую литературу, писал эссе. Чета имела приемного сына Джоакино Ланца, который по родству приходился племянником главе семейства. Он и унаследовал рукописи знаменитого романа «Гепард» (Il Gattopardo), первого и единственного романа, принесшего Джузеппе Томмази ди Лампедузе мировую славу.

Идея сюжета была выношена очень давно, но лишь в 1954-м автор приступил к работе, длившейся два года. К концу этого периода писатель уже был неизлечимо болен и некоторые главы надиктовывал своему другу и ученику, студенту-юристу Франческо Орландо. Однако два издательства, Mondradori и Einaudi, куда синьор Джузеппе направил свою рукопись, отвергли ее. Книга вышла из печати в издательстве Feltrinelli, увы, уже после смерти автора от рака легких в возрасте 61 года, последовавшей в Риме 23 июля 1957 года. Тело принца ди Лампедузы погребено в фамильном склепе на кладбище Капуцинов в Палермо.

А роман в 1959 году получил самую престижную в Италии литературную премию Premio Strega. В 2002-м, благодаря усилиям Джоаккино Ланцы, издана более полная версия романа, расширенная за счет фрагментов авторской рукописи, не вошедших в первое издание. В архиве писателя обнаружена единственная глава романа «Слепые котята» – неосуществленное продолжение Il Gattopardo.

Лисия на 25 лет пережила своего супруга, снискавшего огромную посмертную славу, и ушла из жизни 22 июня 1982 года в Палермо. Что касается Стамериены, то последним частным ее владельцем после развода с Александрой в 1932 году был ее первый муж Андрей Валтер Пилар фон Пилхау. Дальнейшей судьбой имения распоряжалась История.

Киноверсию романа создал в 1961 выдающийся кинорежиссер Лукино Висконти с актерами мирового класса: Бертом Ланкастером, Аленом Делоном и Клаудиа Кардинале

УНЕСЕННЫЕ ВЕТРОМ СИЦИЛИИ

Социально-психологический роман «Гепард» имел феноменальный успех, попав в список мировых бестселлеров. Возможно, потому, что описанные в нем события и переживания героев, разворачивающиеся на фоне гражданской войны 1860 года между республиканцами, сторонниками Гарибальди, и приверженцами правящей династии Бурбонов, были созвучны современности. Этот роман называли сицилийскими «Унесенными ветром» – в нем прослеживались исторические параллели между союзническими вторжениями и падением Савойи. «Но «Унесенные ветром» динамичны и кипят страстями, тогда как «Гепард» полон недоговоренности и созерцательности», – писала Los Angeles Times. Позже, когда по роману сняли фильм, волей режиссера он был назван «Леопард», а впоследствии и книга стала издаваться под этим названием. Переименование – всего лишь иное прочтение слова Il Gattopardo, оно не имеет особой смысловой нагрузки.

Главный герой, проницательный и прозорливый князь Салина, аристократический леопард – собирательный образ, основанный на нескольких предках Томази ди Лампедузы, в особенности на одном из них, жившем в XIX веке. Сильный грациозный леопард красуется на гербе рода ди Лампедуза, о нем же в романе говорится словами князя Салины: «И Доннафугато, и еще много других поместий, и над всеми надежная защита – спокойное прозрачное небо и пляшущий леопард, скрывающий усмешку за длинными усами». Леопард-Салина – воплощение упадка итальянской аристократии. После победы Гарибальди он понимает: чтобы все осталось по-прежнему, все должно измениться. Ради выгоды князь решается на мезальянс, устраивая свадьбу своего любимого племянника Танкреда с красавицей-плебейкой Анджеликой, дочерью богатого и скаредного мэра, представителя стремящейся к власти буржуазии – увы, за нуворишами будущее.

«Я принадлежу к уходящему классу, я свободен от иллюзий и не способен к самообману, – говорит он. – Мы – леопарды, львы. Те, кто придет нам на смену, будут шакалами, гиенами».

Атмосфера пышного праздника, являющегося ключевой сценой в романе, маскирует распад общественной элиты, а для самого князя это торжество символизирует старость и смерть. Падение могущественного клана Салина – это модель падения итальянской монархии. Если вдуматься, то и наше время не лишено аналогий с той эпохой.

*   *   *

Киноверсию романа создал в 1961 году потомок ломбардских герцогов, правителей Милана, и в то же время сторонник коммунистической идеологии, сохранивший преданность ей до конца жизни, выдающийся кинорежиссер Лукино Висконти (его полное имя дон Лукино Висконти ди Модроне, граф Лонате Поццоло, синьор ди Корджело, консиньор ди Сомма, Кренна и Аньяделло, миланский патриций) с актерами мирового класса: Бертом Ланкастером, Аленом Делоном и Клаудиа Кардинале. Кстати, на роль князя Салины им планировался русский артист Николай Черкасов, сыгравший Ивана Грозного у Сергея Эйзенштейна, но продюсеры настояли на кандидатуре американца Берта Ланкастера, более перспективного для кинорынка США, выступавшего как бы гарантом интереса американского зрителя.

Автор музыки к картине – блистательный Нино Рота. На Каннском кинофестивале в 1963 году «Леопард» получил высшую награду – «Золотую пальмовую ветвь».

Фильм не раз упрекали в том, что он слишком предан тексту романа. Тем лучше для романа! До сих пор итальянцы шутят, введя в поговорку так называемый принцип Леопарда: «Если мы хотим, чтобы все оставалось неизменным, все должно постоянно меняться».

Киносъемки у режиссера-перфекциониста, не понаслышке знакомого с итальянской аристократией, оставили яркие и незабываемые впечатления у всей съемочной группы. Они не имели аналогов в мировом кинопроцессе. Ставилась задача добиться полнейшей аутентичности в кадре.

«Снимать картину я старался в «естественных» интерьерах. Мы убрали все предметы, изготовленные после 1860 года, чтобы сохранить в неискаженном виде общий облик дворцового интерьера, передать сицилийский аристократический стиль, отличающийся от стиля римских и миланских дворцов», – рассказывал Висконти.

Художник по костюмам Пьеро Този, первоначально напуганный грандиозностью поставленных задач, впоследствии вспоминал: «Когда я пересматриваю «Леопард» и вижу сцену, в которой Ланкастер принимает ванну, а слуга его спрашивает: «Князь, что вы собираетесь носить в течение дня?», мне это напоминает о наших утрах с Висконти. У него была большая гардеробная и ванная комната. Я раскладывал все свои документы по полу, в это время он одевался, и слуга спрашивал его, в чем он собирается пойти. Все точно так же, как в «Леопарде».

Умберто Тирелли, тогда еще не владелец самого известного в мире ателье по пошиву костюмов для театра и кино, был на «Леопарде» художником по костюмам. Его  отправили на Сицилию искать старинную одежду, которая могла бы быть адаптирована для второстепенных персонажей – таких как пастухи и крестьяне. Он нашел то, что искал, но когда дело дошло до униформы солдат Гарибальди, начались проблемы. Некоторые рубашки были вышитыми и имели воротник-стойку, другие – округлый воротник. Одни рубашки были из красной шерсти, другие из хлопка. То же самое повторялось с брюками, они были из разного материала и имели различные оттенки серого и синего. Десять портных должны были сшить 300 брюк и рубах так, чтобы крой и вид их были различны. Такую высокую планку полного соответствия костюмов эпохе задавал сам режиссер. «Когда готовили костюмы для сцены бала, в том числе и для прислуги, Висконти мучил меня, поскольку хотел красивой одежды, – жаловался художник. – Он сказал мне, что в его семье даже в 1920 году (тогда Лукино было 14 лет), официанты были одеты в ливреи XVIII века и напудренные парики».

Тирелли объездил всю Италию, чтобы найти старые кружева и ткани для платьев. Для бала он и его команда сделали 400 костюмов: 50 ливрей, 150 бальных платьев и смокингов и 200 комплектов военной формы.

«Что касается бальных платьев, то тут еще стояла задача сделать так, чтобы они гармонировали между собой и красиво смотрелись в кадре при специфическом освещении – Висконти настаивал, чтобы бал проходил при свечах».

Джузеппе Томази ди Лампедуза так описывает сцену на балу: «Первой шла Анджелика в розовом, плавно колыхающемся кринолине; ее спина, белые плечи, сильные и нежные руки были великолепны; маленькая головка надменно сидела на молодой гладкой шее, украшенной нарочито скромным жемчугом».

Но розовый цвет был не к лицу Клаудиа Кардинале, и выбор пал на перламутровый оттенок. Самое интересное в этом платье – его конструкция: во время танца платье двигается вместе с актрисой, словно облако. Сшито оно было из органзы Dior и его поддерживало 12 слоев тюля.

«Все мои аксессуары в «Леопарде» были подлинными, старинными – даже платок, чулки и духи, – рассказывала Клаудиа Кардинале. – Надев наряд, я уже не могла сесть, и Лукино заказал этакую деревянную подпорку, прислонясь к которой я могла немного отдохнуть. Работу начинали в семь вечера, а снимала я наряд в пять или шесть утра. Когда фильм отсняли, у меня вокруг талии осталась кровавая отметина, потому что корсет, вероятно, принадлежал девушке вдвое худее меня, и я должна была «уложиться» в ее мерки – 53 сантиметра в талии. Прокрустово ложе по сравнению с этим – сущий пустяк. По окончании работы над «Леопардом» я получила от Висконти carnet de bal (бальную книжку) от Картье, отделанную драгоценными камнями, изумрудами, жемчугом и бирюзой, с его автографом. Мне принесли этот подарок к Рождеству на подносе, обернутом голубой с золотом индийской шалью».

О съемках «Леопарда» и о самой картине рассказано столько интересного и удивительного, что это могло бы составить отдельную книгу. Этот фильм – несомненный  шедевр мирового киноискусства.

13 мая 2010 года в Каннах под бурные овации зала зрителями был встречен отреставрированный висконтиевский Il Gattopardo. На показе присутствовали Ален Делон и Клаудиа Кардинале. Берт Ланкастер и Лукино Висконти не дожили до этого счастливого дня, но триумф картины все еще продолжается.

Можно сказать, что в какой-то мере зрители обязаны удовольствием не только самим создателям картины, но и... мадемуазель Коко Шанель: это она в 1936 году устроила молодого Лукино ассистентом к Жану Ренуару, снимавшему фильм «Загородная прогулка». Как знать, если бы не это, он бы мог уйти и в другую профессию…

СТАМЕРИЕНА И ЕЕ ОКРЕСТНОСТИ

Сегодня запустению в Стамериене противостоят немощные потуги энтузиастов сохранить то, что осталось от былого великолепия, следы которого все еще очевидны. Какая дивная лепнина в стиле модерн досталась замку в период реставрации после пожара! Вне всякого сомнения, женский барельеф имеет портретное сходство с Алисой Барби, чьи фотографии можно увидеть в выставочной экспозиции внутри. На ступени некогда помпезной широкой деревянной лестницы, о которой говорят, что она – самая красивая из деревянных лестниц в Латвии, ступить страшновато – их прочность не внушает доверия, требуется срочный ремонт. А когда-то, судя по старым фото, по обе стороны ее стояли на задних лапах огромные чучела медведей с подносами в руках – для визитных карточек и почтовой корреспонденции. Бальный зал сохранил остатки росписи на стенах и потолке, где красуется одна из тех обезьянок, что и в Доннафугато у книжного Салины.

Некогда роскошный парк и сегодня производит впечатление своими вековыми дубами, помнящими, вероятно, еще первых владельцев.

О могучем двуствольном дубе на поляне  напротив террасы, где когда-то пили чай обитатели замка, здесь рассказывают легенду, будто посадил его влюбленный в хозяйскую дочку сын лесничего в день ее свадьбы с другим, сказав: «Это дерево будет расти столько лет, сколько я буду тебя любить!»

От Риги до Стамериены – часа четыре езды в северо-восточном направлении по живописной местности. Жизнь в этих краях особенно оживает каждый год в первую субботу сентября, когда поблизости проходит Bānītis – праздник узкоколейной железной дороги Гулбене – Алуксне, единственной в странах Балтии действующей узкоколейки общего пользования. На торжество приезжают артисты, музыканты, многочисленные гости. В этом году среди них были Раймонд Паулс, Лилита Озолиня и др. – фотографии с торжества, одной из площадок которого был и замок Стамериены, вывешены там на стендах.

Тем, кто захочет приехать в эти живописные места, не лишне узнать, что эта узкоколейка, отметившая в 2003 году свое столетие, выполняет также просветительскую и развлекательную роль, поскольку операторская компания, которой она принадлежит, входит в Европейскую федерацию туристических и музейных железных дорог Fedecrail. Можно совершить интересную экскурсию по Гулбенскому депо, покататься на ручной дрезине, осмотреть исторические вагоны и паровозы и даже прокатиться в вагоне-салоне лидеров компартии Эстонии, в антураже той незабвенной эпохи, с буфетчицами и закусками в советском стиле, с шоу с пограничниками. Рассказывают, что по специальному тарифу возможна инсценировка ограбления поезда в пути в стиле вестерна, а также другие дорожные развлечения на неспешном маршруте длиной 33 км.

Примерно в часе езды от Стамериены – очень интересный замок Звартава, построенный в стиле классицизма по проекту архитектора Й. Берлица в том же 1820 году, что и Стамериена. Здание увенчано красивейшим витражным куполом, каких больше нет нигде в Латвии. Изнутри помещения купол как бы опирается на резные колонны из цельных стволов лиственницы, две из которых в советское время были спилены, чтобы можно было внести пианино – тогда в этом здании была школа. Прямо на входе на полу выложена надпись по латыни: «Здесь обитает счастье. Зло сюда не заходит».

Несмотря на все исторические перипетии, удивительно хорошо сохранилась аутентичная резная мебель в готическом стиле, вся обстановка столовой и соседней с ней кухни.

Вокруг замка – красивый пейзажный парк с ротондой и каменным мостом через овраг.

Известно, что в 1922 году замок был национализирован и подарен Янису Райнису, который затем передал его Союзу учителей. Сейчас он принадлежит Латвийскому союзу художников, у которого явно не доходят до него руки. Здесь имеется большая библиотека книг по искусству, внушительная по объему коллекция фарфоровых ваз. Есть экспозиция старинных предметов быта «Латыш и его господин», мастерская керамики.

Предполагалось использовать это красивое здание как гостевой дом, в нем оборудовали несколько гостиничных номеров в разнообразном художественном стиле, не лишенном оригинальности, однако подвела крыша, которая дала сильную течь.

Глядя на все эти, а также другие интересные исторические объекты, которыми богат этот прекрасный уголок Латвии, невольно пожалеешь о том, что нет здесь больше «леопардов», способных вдохнуть живую жизнь в печальные стены. А может быть, они есть, но еще не нашли сюда дорогу.