Книга, Латвия, Образование и наука, Прямая речь

Балтийский курс. Новости и аналитика Четверг, 29.10.2020, 12:49

Шурочка. Рассказ. К 100-летию ГВФ, RKIIGA, РКИИГА, РАУ, TSI

Валерий Петков, Рига, 29.05.2019.версия для печати
Рассказ этот мы позаимствовали на странице фейсбука в группе ГВФ, RKIIGA, РКИИГА, РАУ, TSI, в эти дни вуз отметил 100-летие, на празднование которого слетелось около 5 тысяч выпускников со всего мира. Автор выпускник ИЭФ 1972 года. Ниже сам текст.

ШУРОЧКА. Расcказ.


Со мной учился в одной группе. Звали Саша, Саня. Кудри, волосы тёмно- русые, нос картошечкой примостился на улыбчивом лице. Среднего роста. Кривоногий, косолапил заметно. Поэтому научился шить брюки сам, портным не доверял.

 

Курил много, красиво, аппетитно. Проснётся, руку под подушку, достанет пачку, сигаретку вытянет, зажигалкой – щёлк, пару затяжек сделает. С наслаждением. Потом глаза открывает.

 

Синие, как небо зимой над бухтой Нагаева, в родном Магадане.
Хотелось присесть и вместе с ним насладиться хорошей сигаретой.
Зажигалки коллекционировал. Купит сам или подарят, знали его увлечение, приносили. Разберёт до винтика, потом соберёт. Вызнает секрет. Только скажет: «Вот это, экземпляр неплохой». Попользуется и в коллекцию. Набор отвёрточек был, всякие металлические приспособы для такой работы. Как у часовых дел мастера. Аккуратист большой.

 

Раз в месяц мы сдавали кровь в Республиканской станции переливания крови. Выгода была очевидной: кормили вкусным обедом. Стакан чёрного «Кагора» наливали, настоящего, ароматного, густого. Как кровь из вены.
Полагалось. Считали – так кровь скорее восстановится.
Кроме дня сдачи два выходных по справке.

 

Платили двадцать три рубля семьдесят копеек за четыреста пятьдесят миллилитров крови. Раз в месяц.

 

Это было хорошее подспорье к стипендии.

 

Как-то занятия пропустили, проспали дружно и на лекции не пошли. Что делать? Решили – кровь сдавать. Сидим в белом, бахилы, маски. Ждём, когда запустят. Переполох пошёл, Саньку куда-то увели. В прямом смысле – «под белые ручки».

 

Мы сдали кровь. Ждём, ждём, а его всё нет.

 

Спросили у сестрички.

 

– На прямое переливание забрали.

Ждать не стали. Вернулись в общагу. Винца купили, спешим кровь восстановить. Легкость такая, приятная. И мысли светлые. Всё – путём.


Вечер уже, темнеть начало. Шум, тарарам возле общежития, как будто табор под окнами остановился.

 

Смотрим такси нараспашку. Санька наш, какой-то мужчина с ним, моложавый, кульки, пакеты в руках. В обнимку. Видно – весёлые обаНичего особенного, вроде, но любопытно. Хотя, Санька и на «Камазе» однажды вернулся под утро, и на аварийке «Газовой». В кафе «Лира» познакомился с хорошими людьми, так получилось. Привёз в общагу шесть человек друзей на горбатом «Запорожце».Коммуникабельный был человек, хотя и немногословный.

 

И вот, двое этих веселых мужчин в расцвете лет и сил, вваливаются в комнату, и мы узнаём, что Санька привез в гости счастливого папу, юного отца маленькой девочки, дочки.

 

Жена его при родах потеряла много крови и через аппарат прямого переливания, «аппарат Боброва», ей вводили Санькину кровь. Группа первая, резус отрицательный. Очень редкая группа, как и сам Санька.


«По Саньке и шапка», как шутили общажные острословы.

 

– Мама и ребёнок чувствуют себя нормально! – смеялся и плакал счастливый отец. – Мы теперь пожизненные родственники.

 

– А, ты-то как, Саня? – пытали мы осунувшегося однокашника.

 

– Привезли меня на каталке. Голову поворачиваю. Женщина за ширмочкой, только лицо. Мучается. Синяя уже. Едва дышит. Отвернулся, глаза закрыл, молчу. Страшно стало за неё. Тихо уплываю, вот думаю, как он подкрадывается. Пи..ц. Про себя думаю. Потом едва сил хватило со стола сползти! Показалось, что литра два из меня качнули. Пару стаканов порченой осталось. И счас я рухну. Первый раз такое.


Он улыбался, мы все смеялись и разливали вино в гранёные стаканы. Закуски было полно.

 

Утром ушли на лекции.

 

Коля, так звали отца маленькой девочки Шурочки, прожил у нас неделю. Они ходили с Санькой вдвоём, в обнимку, к телефону-автомату, в магазин и обратно. Потом бродили по коридорам допоздна. Обнимутся, как братья и поют весёлые песни.

 

Никто им не сказал ни слова в упрек.

 

Роженицу поехали забирать многие. А мы – всей комнатой. С цветами. Санька галстук надел, рубаху белую. Торжественно.


Стоят они с мамочкой в обнимку и плачут.
А мы улыбаемся.


Вспоминаю и думаю:
– Как там Шурочка? Где она теперь?


Санька ушёл рано, полтинник ему не исполнился.
В родном Магадане.
У меня есть его фотография. Чёрно-белая.
Курит, в майке, на кухне, дома. Облокотился и улыбается, прямо в объектив.






Поиск